Ирина Дибирова: «Работа у нас такая — не мечтательная.»

Ирина Дибирова как игрок завоевала все возможные награды. В минувшем сезоне уже в качестве тренера она вместе с «Ростов-Доном» выиграла чемпионат России, пополнив и без того внушительную коллекцию наград.

Ирина Дибирова (Полторацкая) родилась 12 марта 1979 года в городе Антраците.

Карьеру игрока провела в командах «Источник» (1997–2000 гг.), «Ростсельмаш» (2000–2001 гг.), «Лада» (2001–2004 гг.), «Слагельсе» Дания (2004–2006 гг.) и «Звезда» (2006–2010 гг.). Бронзовый призер чемпионатов России (1999, 2001 гг.), чемпионка России (1998, 2002, 2003, 2004, 2007 гг.). Чемпионка Дании (2005 г.), серебряный (2006 г., Швеция) и бронзовый (2008 г., Македония) призер чемпионатов Европы. Чемпионка мира (Италия-2001, Россия-2005, Франция-2007).

В 2001 году вошла в символическую сборную чемпионата мира как лучшая разыгрывающая. Победитель Лиги чемпионов (2005, 2008 гг.), обладатель Кубка кубков ЕГФ (2002 г.) и Кубка ЕГФ (2006 г.), серебряный призер летних Олимпийских игр 2008 года в Пекине. В 2010 году завершила спортивную карьеру.

В 2017–2018 годах возглавляла «Вардар» (Македония). С клубом Ирине удалось дважды выйти в финал Лиги чемпионов, а также стать двукратным чемпионом Македонии и обладателем Кубка Республики Македонии.

В 2023-м была включена в Зал славы Европейской федерации гандбола (EHF). Летом того же года возглавила «Ростов-Дон». С командой выиграла чемпионат, Кубок и Суперкубок России.

О победе в чемпионате и новом сезоне

— Пауза между сезонами составила один месяц. Этого достаточно, чтобы команда отдохнула?

— Если мы берем такой чемпионат, как у нас, со сложной логистикой, финальной серией из пяти матчей, то именно в этом сезоне месяца мало. Мне кажется, что нужно хотя бы полтора. Девчонки должны соскучиться. А тут получается, вроде бы тело отдохнуло, а голова нет. Они вернулись из отпуска, но пока что глаза слишком собранные, будто финал недавно был.

— Как оцениваете прошлый сезон? У команды всё получилось?

— Пойдем с самого начала: Суперкубок получился. Отрезок до декабря мы прошли стабильно. А потом у нас всегда с января начинается зона турбулентности: усталость, зимние вирусы, травмы.

Мы на опыте стараемся собрать состав, чтобы больше игроков было. Где-то кого-то придерживаем, стараемся избегать травм — лавируем между трудностями.

В этом году перед Кубком у нас это не получилось. Мы потеряли Аню Шапошникову на сборах национальной команды, травму получила Даша Стаценко в кубковом матче. Финальная игра Кубка России и первая игра серии против Астрахани были следствием всего этого.

Но в то же время мы дошли до конца чемпионата, переломили всё это, выиграли у ЦСКА в финале. Считаю, что где-то 60% получилось от задуманного.

Если у тебя всё получается на 100%, то победить легко. Но такое в спорте не всегда происходит. Поэтому мы учим девчонок, что нужно уметь выигрывать и в сложных ситуациях, когда многое против тебя и у тебя что-то не получается.

— Новый сезон будет сложнее?

— Однозначно. Потому что на нас настраиваться теперь будут по-другому. Но я думаю, что на самом деле каждый сезон по-своему сложен.

— На вас как на тренера давило, что команда не была чемпионом с 2022 года?

— Давление всегда присутствует в командах, которые претендуют на золотые медали. Но я испытывала его еще в бытность игроком, когда играла в различных финалах. Ростов всегда ждет первое место. Просто какие-то вводные могут меняться: вернуть титул, защитить, оставить, не отдать и так далее.

Об игровой карьере

— Вы довольно рано завершили карьеру. Не жалели об этом?

— Никогда. Я закончила, потому что у меня уже не было сил. К 30 годам сыграла во всех финалах, и не один раз. Олимпиаду мы проиграли, какие-то еще моменты наслаивались. В какой-то момент уже даже медали не приносили столько радости. Было много травм, становилось очень тяжело — нужно было заканчивать.

— Было желание возобновить карьеру? Например, через два года.

— Если взять десятилетний промежуток карьеры, то каждый год мы попадали в важные финалы. А это постоянное давление: сборная, клуб, различные европейские Кубки… Физически я не была такая сильная, все травмы меня подкосили. Да и медицина тогда не была на таком уровне.

Сил на таком высоком уровне играть уже не было. А на средненьком… У нас такой вид спорта, что, если тебе здоровье не позволяет кайфовать, на среднем уровне будет тяжело. Поэтому был только один выбор: играть до конца на высоком уровне или уходить.

— Есть ли в вашей карьере матч, который вы бы хотели переиграть?

— Ничего бы не переигрывала. Это опыт, который тебе позволяет жить дальше. Даже самый тяжелый проигрыш — он тебе дает стимул не расслабляться больше в жизни, сделать выводы.

Если, например, взять финал Олимпиады в Пекине. Мы достаточно тяжело проиграли. Но это настолько перевернуло мировоззрение, что я стала в жизни по-другому смотреть на всё. А если ты выигрываешь всегда, то тебе кажется, что всё будет хорошо и дальше.

— Во время игровой карьеры вы планировали становиться тренером?

— Не представляла себя тренером. Перед глазами были такие ролевые модели тренерские, что этого точно не хотелось. Интерес к профессии появился уже в Македонии, где я встретила другой тренерский менталитет. За десять лет там, можно сказать, удалось увидеть лучших специалистов в мире. И мне эта тема стала интересна. Тренером стать мне тогда предложил владелец «Вардара» Сергей Самсоненко. За эту возможность я ему очень благодарна. Он же меня затем пригласил и в «Ростов-Дон».

— То есть, получается, вам ближе европейский тренерский подход?

— Я так не думаю. Мне просто стала интересна эта профессия. Тот опыт где-то можно применять в России, но нельзя сказать, что нужно применить европейский подход и он будет давать плоды. В нашем гандболе нужно что-то среднее. Пытаемся это использовать в «Ростов-Доне».

— А вам удалось убить в себе игрока? Не требуете ли вы на тренировках от гандболисток выполнить то, что могли сделать сами 15 лет назад?

— Наверное, у меня был такой длительный промежуток без спорта, что я уже тогда перестала ощущать себя игроком. У меня нет такого чувства: «Вы это сделаете, я это могла, и вы должны». При этом не могу сказать, что я убила в себе игрока — оно само всё убилось. Да и гандбол за это время немного поменялся.

Мы просто смотрим на игроков, оцениваем их сильные стороны и видим, что они могут сделать. От этого и отталкиваемся при выборе тактики или когда нового кого-то присматриваем в команду.

— Что вам сложнее с эмоциональной точки зрения: быть тренером или игроком?

— Тренеру тяжелее однозначно. На площадке ты сам за себя отвечаешь. Конечно, в тот момент, когда ты игрок, ты совсем не понимаешь этого тренера. И вообще кажется, что всё, весь мир только вокруг тебя вертится. А когда ты тренер, то должен всё понимать: что игроки о себе думают, как до них что-то донести, чтобы и результат был, и о команде они немножко подумали. (Смеется.)

— Что самое сложное для вас в работе тренера?

— Не могу выделить что-то одно сложное. Могу сказать так: это нелегко.

— Кадровые решения вам даются тяжело?

— Ты должен принимать на себя ответственность. Мне это несложно, так как я знаю, что это нужно для результата. Сложно, когда ты потом ошибся. Самый тяжелый вечер — после проигрыша. Потом, конечно, «поедаешь» себя. Но на самом деле я быстро переключаюсь. Не даю себе долго находиться в этом состоянии. В этом мне помогает и опыт игрока. Ты понимаешь, что нужно всё быстро принять, сделать выводы и идти дальше.

Но специфика тренерской работы такая, что тебя могут снять и ты завтра уйдешь. И в ближайшее время после этого не найдешь себе работу. Из-за этого ты не можешь планировать свою жизнь и семьи. Это сложный момент в командах топ-уровня.

— У вас была большая пауза в тренерской карьере. Не хотели за это время бросить гандбол?

— Не могу сказать, что в начале у меня была прям тренерская карьера — был маленький опыт в «Вардаре». Дальше у меня была такая ситуация. Муж играл, дети маленькие — в приоритете была семья и карьера Тимура. Нельзя было принять какую-то команду и оставаться при этом дома.

Затем через шесть лет пришло предложение «Ростов-Дона». Ростов — родной для меня город, здесь живут мои родители. Я решила, что нужно ехать.

— Тренировать команду в родном городе — дополнительная ответственность?

— В Ростове я с полутора лет. Думаю, что определенное давление это добавляет, ведь это родной для тебя город. Ты приходишь в «Олимп», а ты тут в детстве был. У меня папа волейболист — с пяти лет я знала все углы во Дворце спорта. Моя дочка, например, тоже бегает сейчас по нему. Ты знаешь там каких-то людей, тренеров, игроков с тех времен всех. Естественно, это тебе еще больше придает волнения.

Нельзя сравнить работу здесь с городом, где ты никого не знаешь. Там тебе нужен только результат, а все остальные люди — это просто интершум.

Семья и вечера после игр

— Как проходит ваш вечер после игры?

— Когда приходишь домой, то сначала ты абстрагируешься несколько часов от всего. Потом начинаешь потихонечку анализировать, идет разбор. Затем ты ложишься спать, не можешь уснуть, прокручивая различные мысли в голове, смотришь, может быть, игру. И с утра встаешь с новыми силами.

Самый тяжелый, конечно, это вечер, когда ты проигрываешь. Сначала ты отпускаешь ситуацию, просто о ней не думаешь. Затем начинаются переживания, что ты лично сделал что-то не так. И потом ты начинаешь анализировать: «Так, надо было сделать так. Или так». Что-то с мужем можем обсудить.

— А перед игрой?

— Постоянно анализ идет предстоящей игры, просмотр видео, постоянно думаешь, какой состав выбрать, как соперника обезвредить — все мысли в этом. Потом ты ложишься спать, с утра встаешь с новыми мыслями и продолжаешь готовиться.

— Делаете ли паузу на общение с детьми?

— Это всё идет одновременно, хотя это неправильно. Ты должен поработать, закрыть эту книгу на секунду, уйти, например, с семьей. Но, к сожалению, так пока я не научилась. У меня всё идет вместе. Тут быстро смотришь игру, тут поговорили: «Как поели, как прошел день?» И опять погружаешься в гандбол.

Но на самом деле у меня всё это проходит проще: семья спортивная, они знают, что у меня матч, поэтому стараются не трогать. Все понимают, что сейчас ты не на 100% в семье.

Аналогично всё происходит после игры. Знают, что ты не в адеквате. (Смеется.) В хорошем или в плохом смысле этого слова. Им этот день тоже нужно вытерпеть. Конечно, никто дома из детей не любит, когда мы проигрываем, потому что ты приходишь в себя, и получить твое внимание они пока не могут.

— У вас гандбольная семья. Дети пойдут по стопам родителей?

— У меня семья спортивная, не только гандбольная. Мы любим многие виды спорта. Сыну очень сильно нравится футбол. У него и в гандболе насмотренность стопроцентная, но заниматься им не захотел. В Македонии пробовал, но не понравилось. Ему больше по душе футбол, баскетбол. Хоккей смотрит. Сейчас в Ростове ходит на теннис.

Мне нравится, когда люди занимаются спортом. Но, как мне кажется, нам не хватает детского любительского спорта. Чтобы ребята могли просто приходить и заниматься. У нас как-то всё серьезно — с пяти лет детей уже гоняют.

У меня Тина, например, всем подряд бы занималась. Но мы, например, куда-то пойдем — там сумасшедшие нагрузки по три часа, в другом месте орет тренер как сумасшедший, в третьем — родители кричат: «Поставьте моего».

К сожалению, у нас нет такого, что тут ребенок позанимался бадминтоном, затем волейболом, здесь футболом, там хоккеем и так далее.

У нас очень большое давление идет на детей. И даже в большей степени оно исходит от их родителей. И тренеры зачастую непрофессионально относятся к детям. Но они в таких рамках находятся — с них требуют результат, а от него зависит их зарплата.

— В прошлом году в Ростов переехала вся ваша семья. Как это отразилось на вас?

— Стало намного легче: сын и муж теперь со мной. Два года я разрывалась. Например, у тебя есть свободных три дня — два из них ты просто тратишь на то, чтобы добраться до семьи. А при этом ты еще должен успеть отдохнуть. Минувший сезон был спокойнее в этом плане.

— Тимура зовут куда-то поработать после завершения карьеры?

— У него всегда есть предложения, но мы должны быть здесь. Сейчас он занимается с детьми, чего он много пропустил во время карьеры. Я считаю, что сейчас всё отлично: мы все вместе. Если всегда работать, то вообще детей не видишь. Мне кажется, что это очень приятный момент.

О комментариях и разговорах с болельщиками

— Читаете ли вы комментарии в интернете до игр или после?

— Научилась давно не читать комментарии — еще со времен Македонии. Есть родственники, есть друзья, которые читают, пытаются тебе что-то рассказать. Но я им говорю: «Нет, не надо». Ни хорошее, ни плохое. Я не хочу этого знать, потому что это выбивает тебя из нужного ритма, от правильных мыслей.

Когда ты не читаешь комментарии, ты чист, сконцентрирован. Есть тренерский штаб, люди из спорта, которые тебе что-то подсказывают, советуют, мнение свое говорят, и команда. Серьезные люди комментарии не пишут. Или те, чье мнение интересно.

Вот, например, во время чемпионата мира по футболу люди писали: «Нужно выгнать Криштиану Роналду из команды». А откуда они знают, что происходит внутри сборной Португалии? В интернете все всегда всё понимают: кого ставить, выпускать и так далее.

И игроков я заставляю не читать комментарии. Где-то они не слушают. Они ведь молодые еще — интересно им и приятно, когда их хвалят.

— Гандбол в Ростове — популярный вид спорта. Узнают ли вас на улице?

— Иногда узнают. Кто-то просто подойдет, кто-то помашет и скажет: «Здравствуйте». Но не могу сказать, что проходу не дают. Такого нет.

— А советы дают? Как на это реагируете?

— Абсолютно спокойно. В зале, например, когда мы после игры выходим, какие-то болельщики могут остановиться и что-то спросить: «А почему так, почему этот игрок не играл?» Тогда я объясняю. Но есть вещи, конечно, которые нельзя рассказывать. Их мы, естественно, храним в тайне. Это нельзя сравнивать с комментариями в интернете, ведь это живое общение, а там всё анонимно.

— Как вы настраиваетесь на игры? Может, музыку слушаете?

— У меня нет каких-то конкретных предпочтений. Все зависит от настроения, погоды и так далее. Иногда хочется классику послушать, иногда что-то потяжелее или, наоборот, повеселее.

— Если к вам приедут гости, куда вы их поведете в Ростове?

— Обязательно на Левый берег свозим в какой-нибудь ресторанчик, на набережной погуляем, на Пушкинской, на Большой Садовой. Это если человек никогда не был в Ростове и нужно посмотреть всё за один день.

— А у вас какое любимое место в городе?

— Я в «Олимпе» отдыхаю, дома. Мы тут столько лет жили, что у меня место силы в городе, можно сказать, везде. Ты не знаешь, где и в каком состоянии ты его найдешь. Одного любимого места нет. Ты себя хорошо чувствуешь на рынке, зайдешь в какой-то кафешке кофе выпьешь. Так весь город понемножку. Идешь, у тебя — оп, флешбэк: тут я в детстве ходил, например. И уже как-то легче тебе.

— Какие ощущения у вас были от возвращения в «Олимп» в 2023 году?

— Мысли… Что вообще ничего не меняется, даже запах в «Олимпе» тот же самый. Зашла — и сразу хлынули воспоминания из детства.

Я когда сюда приехала, мне говорили: «Давайте мы зал покажем, как у нас тут всё». Я говорю: «Я тут могу сама всё показать и экскурсию провести». Понятно, что ремонты проводились, инфраструктура улучшилась. Но зал в своей основе такой же, только покрытие другое. Зашла, и было ощущение, что ты дома.

— Мы с вами часто общаемся о других видах спорта. Какие у вас самые любимые?

— Однозначно в семье мы смотрим футбол. Также любим хоккей, волейбол, иногда НБА смотрим. Когда наши спортсмены участвовали, то биатлон смотрела, тяжелую атлетику обожала. Перечислять можно долго: снукер, UFC, «Формулу-1», фигурное катание, теннис. Можно сказать, что живем на стадионе. (Смеется.) Всё подряд. Но больше всего футбол и концовку сезона в хоккее.

— А как же гандбол?

— Гандбол постоянно: Лига чемпионов, чемпионаты, мужские и женские. Почти все игры топовые смотрим. Я могу переключаться, когда у меня хорошее настроение и играют команды, в которых ты никого не знаешь, то смотрю как болельщик.

Но могу смотреть и с профессиональной точки зрения. Например, за какой-то конкретной командой, в которой тебе нравится тренер, игроки. Тогда ты следишь, как они действуют на площадке, начинаешь думать: «Интересно, а мы так сможем сделать? А этот игрок? Вот это можно попробовать».

У меня был отрезок после завершения карьеры, когда я не могла смотреть гандбол. Так как следила за ним с точки зрения игрока и тренера. Результат тогда и удовольствие от просмотра уходят на второй план.

Однажды мы с маленькими детьми пришли на игру Тимура. В зале была такая классная атмосфера. Мы сидели с болельщиками и полностью погрузились в нее, не обращая внимания на какие-то нюансы.

— В июне 2023 года вас включили в Зал славы Европейской федерации гандбола. Как вы отреагировали на это?

— Первая реакция, конечно, вау. А потом начинаешь смотреть и думаешь: «Сколько игроков достойных есть. А почему этого нет, этого?» Я считаю, что есть много людей достойнее меня, но их там нет. На саму церемонию я не поехала — мне это было неинтересно. Тем более тогда я как раз в Ростов из Македонии переезжала.

А Тимур поехал — ему вручали награду на той же церемонии за Лигу чемпионов. Получилось смешно. Сначала Тимуру пришло на почту письмо: «Вы можете приехать на церемонию и пригласить двух человек». Затем мне аналогичное.

На самом деле я не люблю личные достижения, когда тебе говорят: «Вот ты — лучший». Каждый человек внутри себя знает, что он лучший, ведь ты работаешь ради этого. Но зазнаваться не стоит. Корону всегда снимают, и очень больно.

— Награды храните дома?

— Все они дома у родителей. Я считаю, что они гордятся этим, а ты работаешь и работаешь. Когда у моих детей будут какие-то достижения, то ими я буду гордиться больше, чем своими.

— И заключительный вопрос. О чем вы сейчас мечтаете?

— Всё, о чем мечталось, сбылось. Олимпиаду как игрок ты выиграть уже не можешь, а в качестве тренера — об этом не мечтаешь. Работа у нас такая — не мечтательная. (Смеется.)

161.ru

Источник: hand-ball.ru