Я прошу помощи у людей, которые это понимают, а не у сторонних наблюдателей, как это часто бывает с письмами… Здравствуйте! Пожалуйста, помогите мне. Я не могу учиться самостоятельно… здесь ужасные военкоматы и военкоматы! Например, я уже три года не могу получить свидетельство о регистрации и до сих пор его не получил — приходится ждать, когда выдадут свидетельство о регистрации… Сейчас у меня проблемы с военным билетом. Кроме того, когда я звоню в военкомат, мне не могут назвать точное время и вообще не отвечают на вопросы… Дозвониться до них можно за полдня, так что попрошу кого-нибудь, кто больше знает об этом, сообщить мне =) Немного предыстории. Мне 20 лет, приглашают на любовь. Мне не позвонили, но, видимо, я сорвалась. Ну, я больше не злилась. Я пытался найти работу, но без военного билета меня никуда не взяли. И я надолго расстался со своим опекуном. А работа для меня крайне важна, чтобы содержать себя и свою девушку. Я даже не смог получить разрешение на регистрацию. Им нужно что-то еще, а потом я должен пройти всю бумажную волокиту и новую медицинскую комиссию. Когда я пройду ее, тебе ничего не скажут, ты должен пойти к неврологу, записаться на прием, они решат, годен ли ты, и выдадут тебе регистрационное удостоверение. И вот я иду к неврологу, и он говорит мне, что у меня тревожное расстройство.
Я прочитал и понял все это. Вы здоровы и явно не психопат. Больных людей ставят на учет в армию и помещают в психиатрические больницы.
Григорий Пироговский прав. Вам следует обратиться в прокуратуру с заявлением в военкомат. Возможно, проблема будет решена позже.
Не ходите в военкомат. Для вас боевой пропуск точно не поможет найти работу, а скорее навредит. Это связано с тем, что военкомат, например, выдает так называемые белоснежные билеты.
Боевые продовольственные карточки мы получаем через наших психологов. Госпитали.
Данная статья носит просветительский характер и никого ни к чему не призывает и не заставляет. Данная информация предоставляется исключительно в ознакомительных целях.
Больше увлекательных комментариев на нашем форуме: lolz. guru/ article/
Всем привет, я молодой человек. Мне 20 лет и я вышел из армии через психиатрическую больницу.
Я расскажу вам, как это было и какие последствия вас ждут, если вы решите избежать этого пути.
Хочу предупредить, что я не призываю никого работать в армии или избегать ее. Я просто рассказываю о том, что на самом деле происходит в армии и каковы последствия.
Это их собственный выбор, и я не могу их за это винить.
Итак, я решил, что хочу работать в армии, и даже подписал контракт, чтобы посвятить свою жизнь армии. Мне тогда было 18 лет, я получил удостоверение сварщика и отправился в военкомат.
Я обращался к разным врачам, но мое состояние становилось все хуже. Последний врач, к которому я попал, был психиатром (злобная старуха, которая просто хотела заняться с вами сексом).
Он начал задавать вопросы вроде (курите ли вы, пьете ли алкоголь, пробовали ли наркотики, был ли у вас когда-нибудь половой акт с мужчиной, и если нет, то почему, пытались ли вы когда-нибудь покончить с собой).
Я ответил на все ее вопросы как можно точнее, чтобы она не поняла неправильно, так что она не знала, что сказать, и просто сидела, закатав рукава, и сказала, что должна объяснить свою татуировку.
Я закатал рукав и начал объяснять, что у нее небольшой шрам на внешней стороне предплечья, и она тут же заговорила о самоубийстве.
Я всячески отрицал это, рассказывая, как она его сделала, что это было в детстве и т. д.
Ее последний вопрос был: «Ты хочешь работать?» . Я отвечаю «да».
Она сразу же записала меня на прием в психиатрическую клинику (ну, я и удивился, что тут еще скажешь).
Я стала специально искать информацию о психиатрических клиниках и начала тщательно изучать различные сайты и форумы.
И вот я стою у входа в психиатрическую клинику. Она находится в глуши, возле холма с первой автобусной остановкой, скамейками и деревьями.
Какие эмоции я испытывала? Мне было страшно, я не знала, чего ожидать, даже прочитав столько информации (впервые за много лет я почувствовала страх).
Когда я постучала, вышла уродливая бабушка и накричала на меня, что я должна была поставить будильник, а не бить меня по голове.
Зайдя внутрь, мне пришлось надеть маску и показать сумку, и бабушка начала физически осматривать мои вещи.
У меня изъяли вилку, зажигалку, мобильный телефон, зарядное устройство, наушники и сигареты.
В психиатрической больнице есть три этажа.
1. убийцы и насильники, которые, вероятно, больны и принимают транквилизаторы.
2. хозяева — грабители и дебоширы.
3. на моем этаже живут военнослужащие, военные регистраторы и вербовщики.
Что я там делал? 70 % дня мы проводили, лежа в постели, разговаривая, играя в настольные игры и, конечно, куря.
Наш мобильный телефон был конфискован по той же причине, по которой однажды он украл марихуану и начал курить ее на запасном колесе своей машины. Конечно, его поймали, отправили на первый этаж на неделю (к настоящему психологу) и в качестве наказания у всех конфисковали мобильные телефоны.
Однако, будучи человеком, который быстро договаривается с кем угодно, я смог договориться с двумя из трех санитаров, что буду звонить им в рабочее время, что позволило мне тратить оставшиеся 30 % времени на телефон.
В общей сложности я находился в клинике четыре недели, в течение которых посещал врача и сдавал всевозможные анализы (общее количество этих дней составляет примерно одну неделю).
Питание в клинике было не особенно хорошим, но и не плохим, а три раза в день меня выводили на улицу покурить (я выкуривал по шесть сигарет в день после обсуждения этого вопроса с персоналом).
Врачи и сиделки относились к нам с уважением (в отличие от жителей первого этажа, которые спали на стальных кроватях без постельного белья).
Самое главное — нас не пускали на первый и второй этажи (только в перерывах на курение).
Всю медицинскую работу и исследования я проводил очень корректно (не пил, не сдавал анализы на наркотики, не работал, не пытался уйти в армию и т. д.).
Прошло четыре недели, я прошел медкомиссию, и мне выдали бланк, который я должен был отнести в военкомат, но, конечно, бланк был запечатан, и посмотреть, что там написано, было невозможно.
Как только я приехал домой, я пошел в военкомат и подал этот бланк. Мне сказали, что нужно подождать, пока я получу жетон.
Через три месяца мне позвонили и сказали, чтобы я пришел и забрал свой военный билет.
Я не удивился. Не удивился, потому что, находясь в психиатрической больнице, я понимал, что всех, кого туда помещали, относили к категории В и ставили один из следующих двух диагнозов.
Оказавшись здесь, я получал боевой билет класса «Б» и больше не чувствовал запаха родины.
У меня были смешанные чувства, потому что я хотел связать свою жизнь с армией.
Они есть, но они не опасны. Вы не сможете вернуть водительские права (не сможете стать водителем микроавтобуса, автобуса, поезда, трамвая, самолета или вертолета).
Вы можете без проблем сдать экзамен на категорию B (механический автомат).
А как насчет работы? Где бы я ни устраивался на работу, меня просили предъявить военный билет и объяснить, почему я не работаю. Я отвечал. «Я его купил».
Однако вы не можете устроиться на работу в государственную организацию (например, врачом, полицейским, фельдшером).
Чему вы научились за время пребывания в психиатрической больнице?
1. это время, когда вы начинаете ценить близких людей (подруг, друзей, родителей), которые навещают вас и дарят подарки
2. нет ничего ужасного в том, чтобы находиться в психиатрической больнице
3. нет никаких последствий, когда вам звонят из психиатрической больницы.
UPD: Мне поставили диагноз «расстройство личности».
Как я могу снять свой диагноз? Через определенное время диагноз можно отменить, проведя еще один тест. (Они составляют 90 %)
Как мне выбраться из этой ситуации?
У 99 % людей, с которыми я общался, была такая же ситуация.
Они приходили в военкомат и жаловались психиатру на то, что не могут спать по ночам, не могут выходить из дома, впадают в депрессию, когда подолгу не видят своих родных. В итоге они говорили: «Я не пытаюсь служить».
Желтый военный билет: История казанца, косившего от армии в психушке
Им давали задание, они проводили месяц в психиатрической больнице, а затем получали личный военный билет со снятой категорией B.
Каждые полгода в Республике Татарстан призывается 18 000 молодых людей. Из них около 3 000 отправляются в армию. Остальные добиваются статуса «непригодного» различными способами, например, выпивают зубную пасту для образования шрамов, имеют плоскостопие или симулируют психические заболевания.
Большинство людей заранее связываются с юристами и медиками, чтобы найти «подходящую» болезнь и освободиться от нее. Стоимость таких предложений колеблется от 40 000 до 60 000 рублей. Герой нашей ситуации, несмотря ни на что, выбрал бесплатный путь, который труден и опасен. Раздел 5 программы «Болезнь»: «Психические расстройства».
Нашему герою около 27 лет, он вырос в Татарстане и сейчас учится в другом регионе страны. Других подробностей о себе он не знает. Весеннего саммита он избежал благодаря направлению в психиатрическую клинику в Казани. Когда его спросили, почему он решил не идти в армию, он назвал три причины российской системы призыва: двусмысленность, отсутствие доступа к нормальной среде и подготовка к убийству.
Например, я боюсь жить в Российской Федерации, но еще больше я боюсь идти в армию».
В целом, для меня российские военные — это организация, которая очень хорошо «обращается» с людьми. В какой-то момент тебя посылают убивать и умирать, и ты не возражаешь. Я против войны и оружия. Это противоречит моим убеждениям».
Мне был поставлен предварительный диагноз «органическое расстройство личности» из-за моих убеждений о глупости войны и армии».
У меня было мало времени, чтобы подготовиться к медицинскому обследованию или подумать о том, как избежать армии. Я прочитал в Интернете, что некоторые люди пытаются избежать ее, попадая в психиатрические больницы. Я решил попробовать. В военкомате мне дали направление на обследование в психиатрическую больницу, и оказалось, что получить временную выписку несложно.
Меня и еще нескольких детей забрали на обследование. Мы зашли в закрытую комнату, разделись, сдали мобильные телефоны, получили личные дела и отправились к врачу. Атмосфера была ужасной. Перед тобой сидят солдаты и врачи, и это ужасное чувство — ходить среди них совершенно голыми. Это незаконно. Никто не может заставить вас раздеться на публике, и нигде в правилах не сказано, что медицинские осмотры должны проводиться таким образом.
По окончании медосмотра я вошел в кабинет психиатра или психолога, но ничего из этого не помню. Врач, мужчина средних лет, спросил меня: «Вы бы пошли в армию?» спросил я. Я ответил, что не рассматриваю такой вариант, так как результатов медицинского обследования еще не было, и я не был уверен, здоров я или нет. Он снова спросил. «Вы собираетесь идти в армию?». Мой ответ не изменился. И так повторялось три или четыре раза за один цикл. Затем он начал кричать и повторил вопрос. Я стоял напротив него и игнорировал его. В итоге он пометил свой конверт особой маркой и отправил его в соседний кабинет.
За дверью сидела женщина-психиатр с пепельницей на столе. Она прикурила мне сигарету и начала разговор. Почему бы вам не попробовать пойти в армию? Почему вам нужно лечь в больницу? В вашем случае диагноз сломает вам жизнь, вы готовы к этому? Я честно ответила, что не пыталась поднять оружие, не хотела никого убивать, а просто хотела лечь на обследование. Женщина пыталась убедить меня словами о патриотизме, чести и долге перед страной, но я стоял на своем.
Спор был спокойным. В конце концов, он записался на обследование в психиатрическую больницу. По сути, мне поставили предварительный диагноз «органическое расстройство личности» из-за моих собственных убеждений о бесполезности войны и армии. Я не был нечестным и не симулировал суицидальные мысли; я просто выражал свои мысли и объяснял свои модели поведения. Для солдата явно неестественно не хотеть убивать».
Меня выписали из психиатрической больницы через четыре дня.
Я записался на прием к врачу в Республиканскую клиническую психиатрическую клинику в Казани, названную в честь члена Академии Бехтерева. Мои родные и близкие негативно отреагировали на это сообщение, и я услышал следующие яростные обвинения. «Тебе обязательно нужно лечь в психиатрическую больницу? Это сломает тебе жизнь! Например, я не смогу служить другим».
Я не испугался. Мне было достаточно, и я отправился в клинику на некоторое время. Но когда я вошла внутрь и увидела, что железная дверь за мной заперта и никто не может войти, я ужаснулась.
Внутри психиатрическая больница выглядит как обычное русское здание с протекающей крышей и палатами на 15-20 человек. Помимо разделения на мужское и женское отделения, есть две секции: «тихая» (не причиняющая вреда окружающим) и «интенсивная» (агрессивная). Я лежала в первой. В палате, где я лежала, были пьяницы, дебоширы и «хронические больные». Оказалось, что некоторые пожилые люди, которые не хотели работать, фактически попадали в психиатрические больницы и жили за счет государства.
Для такого человека, как я, который не был к этому готов, люди в психиатрических больницах и жизнь там казались довольно мрачными. Вообще, я несколько романтизировал жизнь в медицинских учреждениях. Это связано с тем, что почти все поэты и творческие люди лечились здесь, и вдохновение для их творчества приходило изнутри учреждения. Однако он не дал никаких конкретных указаний на то, как может выглядеть эта романтика.
По закону большинство пациентов должны отключать свои мобильные телефоны, но мне разрешили пользоваться своим в Интернете. В какой-то момент это, конечно, помогло скоротать время. Для других отдых означал чтение книги в библиотеке, просмотр телевизора по программе, хождение от стены к стене по коридору или редкие прогулки на свежем воздухе. Неформально в туалетах разрешалось курить, но сигареты были дефицитом. И они курили или прятали сигареты до конца, так что их руки выглядели грязными. Даже моя плоть была обожжена, и я получил незаживающие раны. Я сразу же выбросил эти вещи.
Я боюсь ночевать в клинике. Все сотрудники отделения кажутся достаточно компетентными, но я не знаю, чего от них ожидать. Например, мой сосед пялился на меня. Я засыпаю, просыпаюсь, поворачиваю голову, а он молча смотрит. Я помню, что этот человек принимал галоперидол (нейролептик). — Тип note Они вели себя враждебно и представляли угрозу для себя и окружающих из-за отсутствия ресурсов. Например, однажды он поранился, разбив стекло. Я пробовал разговаривать с другими людьми, которые казались нормальными. Но на любой вопрос мужчина отвечал: «Я болен», и на этом все заканчивалось. Однажды я посетил острую мужскую палату с сеткой. Там был совершенно другой воздух, как в фильме ужасов, все сидели или спали на полу, а медсестры избивали людей.
Я провел в клинике четыре дня, и мне сказали, что у меня «плохой» случай острой дыхательной недостаточности, что для меня не было проблемой. Мое обследование состояло из четырех консультаций с разными врачами. Один психолог попросил меня решить анализ с использованием «одушевленных и неодушевленных» образов (я должен был отличить камешки от людей и т. д.). Другие врачи, ответственные за медицинские расстройства, были в летнем отпуске. В итоге нам пришлось ждать их почти месяц. Конечно, мне не хотелось надолго оставаться, например, в психиатрической больнице. Поэтому я пошла к своему семейному врачу, спокойно написала заявление об отказе от психиатрических тестов, и меня отпустили. Диагноз не подтвердился, и мне не сказали, например, что у моих родных и близких есть широкие возможности для подсчета. Эта способность не влияет на мое будущее».
‘Я лучше проведу 30 дней в психиатрической больнице, чем год в армии’.